aizen_tt (aizen_tt) wrote,
aizen_tt
aizen_tt

Categories:

Заключительная речь Михаила Горбачева на XIX партконференции

После того как все резолюции  были приняты, был сделан перерыв на 20 минут, после чего делегаты снова собрались в зале съезда. На трибуну вышел Михаил Горбачев, он выступал с заключительной речью, перед закрытием XIX всесоюзной конференции КПСС.

Горбачев говорил так:
"Товарищи! Наша конференция завершает свою работу. Принятые только что документы по итогам дискуссии, само обсуждение этих документов освобождают от необходимости делать пространное заключение. И тем не менее конференция - это событие такого масштаба, что есть потребность по самым строгим меркам оценить работу, проделанную нами за прошедшие четыре дня.
Это нужно не для того, чтобы отдать дань бытовавшим в прошлом традициям похвалы в адрес каждого очередного партийного форума. Это, я думаю, надо для того, чтобы нам самим осознать место XIX партийной конференции в жизни партии и страны. Произошло крупное событие в истории нашей партии.

(Аплодисменты.)

Прежде всего об атмосфере состоявшейся дискуссии. Это был настоящий, открытый партийный разговор о самом главном, что сегодня заботит коммунистов, всех советских людей, попытка найти ответы на волнующие их вопросы. Такого разговора, товарищи, не знал еще Дворец съездов, и, думаю, мы не погрешим против истины, сказав, что ничего похожего у нас не было почти шесть десятилетий. (Аплодисменты.) В этом смысле мы вправе сказать, что конференция прошла в ленинском духе, на ней торжествовала высокая ответственность перед народом, перед революцией.

(Аплодисменты.)

И одно это придает ей особую значимость.
Нельзя не отметить чрезвычайно высокой активности делегатов. Мы, надо сказать, оказались в непростой ситуации. Ведь только число записавшихся для выступления в прениях составило около трехсот человек. К сожалению, все не смогли выступить, но в какой-то мере потребность высказаться нашла выход на заседаниях редакционных комиссий - там получили слово около 150 человек. Эта новая для нас форма работы, в которой в целом приняла участие почти десятая часть делегатов конференции, позволила по-деловому рассмотреть многие конкретные вопросы, возникшие в ходе дискуссии, и найти их решение.

На конференции царила атмосфера высокой требовательности, острой и принципиальной постановки вопросов и в то же время дух партийного товарищества, можно даже сказать, доброжелательства по отношению друг к другу. И это тоже пример для всей партии, всего нашего общества. Так и должно быть между единомышленниками, людьми, которые взялись за великое дело перестройки, обновления общества и чувствуют за своей спиной сотни, тысячи, миллионы своих товарищей по партии, всех советских людей, с огромным интересом следивших за ходом нашей работы. В этом смысле конференция - я думаю, можно так сказать -отразила и политическую атмосферу, которая утверждается в нашей стране, и уровень демократического развития, достигнутый партией, да и не только партией, а всем советским обществом за прошедшие три с небольшим года после апрельского Пленума Центрального Комитета.
Теперь о содержании нашей работы.
Главный ее итог состоит в том, что по всем коренным вопросам, которые были предметом общепартийного, общенародного обсуждения на основе Тезисов ЦК КПСС, а затем стали темой оживленной дискуссии в этом зале, выработана программная политическая позиция. Притом конференция не просто одобрила предложения, внесенные Центральным Комитетом, но во многом обогатила их опытом партийных организаций, трудовых коллективов. Скажу так: все мы с огромным интересом и напряженным вниманием слушали выступавших с этой трибуны представителей рабочего класса, крестьянства, интеллигенции, ученых и деятелей культуры, специалистов различных сфер народного хозяйства, руководителей предприятий и партийных работников.

По существу, конференция охватила весь комплекс проблем, стоящих на данном этапе перед партией и страной. Но если выделить самое важное в дискуссии и принятых нами решениях, то я бы сказал о следующем. В центре внимания конференции был вопрос о роли партии как политического авангарда. Что здесь можно отметить, если коротко суммировать мнения делегатов? Есть полная убежденность в том, что партия располагает четкой программой действий, выработанной XXVII съездом и обогащенной уже имеющимся опытом перестройки. Она располагает безусловной поддержкой народа, который принял политику перестройки и не допустит ее отката назад. Насколько я понимаю, никаких сомнений в этом у делегатов конференции нет. (Аплодисменты.)

Здесь страстно, требовательно прозвучало желание видеть партию еще более сильной, и это можно только приветствовать, этому, я думаю, мы все с вами рады. Конференция, как записано в ее резолюции, потребовала, чтобы не только по содержанию, но и по методам деятельности наша партия была в полной мере партией ленинского типа. Иными словами, она должна бесповоротно отказаться от командно-приказных методов и проводить свою политику через организаторскую, кадровую, идеологическую работу при строжайшем соблюдении советских законов и демократических принципов общественной жизни. Никакой подмены государственных органов, никакого диктата над профсоюзами, комсомолом, другими общественными организациями, творческими и иными союзами.

Значит ли это, что руководящая роль партии может ослабнуть? Такие сомнения высказывались. По-моему, конференция дала достаточно ясный и убедительный ответ на этот вопрос: нет. Оставаясь правящей, партия располагает всеми необходимыми рычагами для осуществления своей руководящей роли. И главный из них - 20 миллионов коммунистов, через которых она проводит свой политический курс во всех сферах жизни общества.

В условиях демократизации, гласности, изменения функций партийных комитетов авторитет партии пройдет, товарищи, серьезное испытание. Этот процесс уже идет. Будем откровенны: в условиях командно-административной системы, когда партийный аппарат распоряжался всем и вся, подчас нелегко было разобраться, где у партийного комитета и партийного секретаря подлинный авторитет лидера, а где в лучшем случае "авторитет должности" и подчиняются ему только в силу необходимости.
Нет сомнения, товарищи, перестройка, реформа политической системы создают принципиально иную ситуацию. Руководящая роль партии в новых условиях будет всецело определяться тем реальным авторитетом, который предстоит каждый раз заново доказывать конкретными делами. Вот почему нам просто жизненно необходимо преодолеть малейшую пассивность членов партии. Каждый коммунист должен стать борцом за перестройку, революционное обновление общества. Пусть это будет самым главным наказом нашей конференции.

(Аплодисменты.)


В целом, товарищи, конференция стала крупным этапом в развитии ленинской линии апрельского Пленума ЦК, XXVII съезда партии, в углублении теории и практики перестройки. Этим определяются ее политический масштаб и вес.
В связи с этим я хотел бы высказать одно принципиальное соображение. Мы приняли ряд глубоко продуманных, ответственных решений. Но если затянем их реализацию - а это одна из наших хронических болезней, от которой мы еще не избавились, она проявилась и в первые годы перестройки, - то многое может пойти насмарку. Об этом надо сказать прямо. Давайте избавляться от застарелых недугов и немедленно приступать к практической работе, не дожидаясь никаких дополнительных указов, циркуляров, инструкций, разъяснений.

Надо организовать необходимую работу в рамках ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР. Вести дело к тому, чтобы уже предстоящая отчетно-выборная кампания в партии проходила на основе принципов, о которых мы здесь условились. До конца года внести изменения в структуру аппарата. А что касается реорганизации Советов, то рассмотреть весь комплекс связанных с этим вопросов на осенней сессии Верховного Совета СССР. В апреле 1989 года можно было бы провести выборы народных депутатов СССР, а осенью того же года - Верховных Советов союзных и автономных республик.
Учитывая огромную значимость этих проблем, Президиум конференции вносит на рассмотрение делегатов краткую резолюцию "О некоторых неотложных мерах по практическому осуществлению реформы политической системы страны".

Вот то, что касается политических итогов конференции. Каждый делегат, вернувшись домой, сможет сказать своим товарищам по работе, коммунистам и беспартийным, всем гражданам, как мы будем действовать дальше, воплощать в жизнь ее решения. Далее. До последней минуты работы конференции в центре нашего внимания был вопрос о демократизации общества, радикальной реформе политической системы. Определив ее основные направления и параметры, мы, я думаю, дали ответ на главный вопрос, стоявший перед нами: как обеспечить углубление перестройки и гарантии ее необратимости. Таким образом, есть все основания сказать, что со своей главной задачей конференция справилась. (Аплодисменты.)

Разумеется, впереди напряженная организационная работа по претворению реформы в жизнь. Нам предстоит все это основательно обсудить и в партии, и в обществе. Но мы теперь знаем, как именно следует преобразовать политическую систему, выработали общее мнение и оформили его в виде политических установок. Не менее важное значение имеет сильно прозвучавшая на конференции решимость продолжать и углублять радикальную экономическую реформу. Предпосылки для нее были созданы решениями июньского (1987 г.) Пленума ЦК, принятием законодательных актов, особенно таких, как законы о государственном предприятии (объединении), о кооперации. В центре нашего внимания был опыт, приобретенный в первые месяцы работы большого массива предприятий на новых принципах, вопросы хода реформы. И это правильно: все происходящее в базисе имеет огромное значение для общества, это - фундамент перестройки.

Если говорить об узловых, опорных моментах дискуссии по этим вопросам, то речь шла прежде всего о том, что после конференции нам надо основательно заняться доведением до конца работы по демонтажу механизма торможения. Представители практически всех делегаций отмечали, что пока еще бюрократизм, как говорят, показывает зубы, сопротивляется, вставляет палки в колеса. А в результате реформа на многих направлениях буксует. Эго, может быть, одно из самых важных наблюдений, которое принесли сюда делегаты, и, значит, речь идет о распространенном явлении. Поэтому и в ЦК, и в правительстве, в центральных и местных организациях надо приложить все силы, чтобы энергичнее двигать вперед процесс радикальной экономической реформы.

Думаю, делегаты единодушно поддержат мнение товарищей, говоривших о необходимости на нынешнем этапе сконцентрировать основные силы на решении продовольственной проблемы, выдвинуть как первоочередную задачу - всемерную помощь нашему крестьянству, подъем сельского хозяйства. То, что можно сделать еще в этой пятилетке, надо обязательно сделать. Мы уже многое изыскали* направили по различным каналам в эту сферу дополнительные капитальные вложения и ресурсы. Нужно, чтобы все это было по-настоящему освоено, пущено в дело. Поднять село - это просто наша святая обязанность.

Думается, после конференции следует ужесточить спрос, держать под контролем весь процесс реализации ее установок на поддержку аграрного сектора, сельских тружеников. Тогда мы сумеем добиться и скорейшего решения продовольственной проблемы. (Аплодисменты.)

Еще одна особенность конференции состоит, как мне кажется, в том, что самые насущные проблемы политики и экономики обсуждались на ней в тесной связи с духовной сферой, получили как бы свое нравственное измерение. В этом проявилось глубокое понимание того, что на нынешнем этапе общественного развития, в условиях огромного влияния на все общественные процессы научно-технической революции никакие проблемы не могут быть по-настоящему решены без интеллектуального и морального потенциала народа. Отсюда, я бы сказал, повышенный тонус обсуждения проблем науки, образования, культуры, судеб литературы и искусства.

Не помню и не знаю других партийных форумов, даже съездов, на которых был бы так широко представлен этот фронт. С этой трибуны прозвучали различные точки зрения, отражающие тенденции, которые взаимодействуют, а порой и борются в общественном сознании. Это закономерно. Мы утверждаем плюрализм мнений, отвергаем духовную монополию. Но, думаю, вы согласитесь, что в представленных конференции разнообразных суждениях есть главная объединяющая мысль - надо во всем идти от человека, исходить из интересов народа, утверждать гуманистические ценности социализма. Тогда будет обеспечена и чистая нравственная атмосфера в обществе, и напряженная работа творческой мысли, и подлинный расцвет культуры.

Нам нужна не слепая вера в светлое будущее, а научный прогноз, опирающийся на глубокое и точное знание неисчерпаемых возможностей, заключенных в человеке социалистического общества, его труде и творчестве. Именно поэтому мы говорим о новом гуманном облике социализма как цели перестройки. (Аплодисменты.)
Можно сказать, что одной из героинь конференции была гласность. Прежде всего потому, что сама наша дискуссия явилась результатом утверждающейся в обществе атмосферы открытости, честности, искренности. Но также и потому, что здесь обсуждалось, как нам дальше быть с гласностью, каковы ее возможные и разумные пределы. И хотя мнения были не однозначные, но, думаю, и здесь мы в конечном счете сошлись на том, что необходимо всячески поддерживать средства массовой информации, их работу по разгребанию, расчистке от всевозможных негативных явлений, доставшихся нам от прошлого, стимулированию смелых, неординарных, интересных людей, настоящих героев перестройки.

А с другой стороны, с той же четкостью прозвучало требование к журналистам повышать ответственность за печатное слово, избавляться от групповых и ведомственных амбиций и пристрастий, от претензии на монопольное владение истиной. Еще слишком свежи в памяти народа времена, когда печатное слово становилось послушным орудием авторитарности и бюрократического произвола. Вот почему так важно учиться сегодня, в пору гуманизации всех сторон нашей жизни, культуре критики, культуре товарищеской полемики. Думаю, и в этом отношении работа конференции не прошла даром: мы все стали лучше понимать, как надо вести партийную дискуссию.

(Аплодисменты.)


В рамках реакции на эту дискуссию не считаю возможным обойти выступление Бориса Николаевича Ельцина. Прежде всего, думаю, мы с вами правильно поступили, предоставив ему слово. Как я уже сказал, надо в рамках демократии снимать покров тайны с подобных вопросов, хотя, впрочем, и тайны здесь нет. Выступление товарища Ельцина, в той части, где речь идет о конкретных проблемах, обсуждавшихся на конференции, в значительной мере совпадает и с докладом, и с прениями. В этом смысле его предложения вливаются в общий поток дискуссии. Мы также отмечаем, что товарищ Ельцин, как и другие, высказался за продолжение перестройки, ее углубление в интересах общества, народа.
Но вот с чем я не могу согласиться, так это с заявлением Бориса Николаевича Ельцина о том, что объявили мы о перестройке без достаточного анализа причин возникшего застоя, анализа современной обстановки в обществе, без глубокого анализа истории, допущенных партией упущений, что перестройка носит декларативный характер.

В ходе подготовки конференции, состоявшихся дискуссий в партии и в обществе, на самой конференции мы с принципиальных позиций оценили и достижения, и проблемы перестройки, подвели итоги деятельности партийных и государственных органов, трудовых коллективов, страны в целом. Я скажу так: мы поступили правильно, товарищи, ибо всех нас тревожит, как разворачивается перестройка. Эта тревога прозвучала и здесь, она нас мобилизовала, укрепила в намерении еще решительнее продвигать процесс реформ.

Думаю, неправомерна и неприемлема также критика товарищем Ельциным того, что за три года мы не добились революционных преобразований. Конечно, если иметь в виду общий замысел, рассчитанный на длительную перспективу, выход нашего общества через перестройку на новое качество, то пока еще нельзя говорить о революционных преобразованиях. Мы потратили немало времени на то, чтобы понять общество, в котором живем, прошлое, куда уходят корни многих нынешних явлений, окружающий мир и наши с ним взаимосвязи. Все это надо было осмыслить, чтобы не действовать "революционными скачками", которые чрезвычайно опасны, не допускать импровизаций в политике. Мы должны были включить общество, его интеллектуальный, научный потенциал, чтобы разобраться во всем этом и на основе серьезного критического анализа выработать политику перестройки, а затем трансформировать ее на главных направлениях в практические решения. Это надо было сделать. И надо было сделать ответственно. Таким образом, мы предложили политику перестройки, и альтернативы ей нет. (Аплодисменты.) Это само по себе явилось большим достижением партии на прошедшем этапе.
Решением практических задач, которые беспокоят наш народ, мы обеспокоены так же, как товарищ Ельцин. И я думаю, прозвучавшие здесь выступления, особенно представителей рабочего класса, показали, что трудящиеся надеются на быстрейшее решение этих вопросов.

Не знаю, почему товарищ Ельцин высказал критическое отношение и к Тезисам ЦК, поставил под сомнение их основательность и продуманность. И в партии, и в стране, и в мире этот документ принят как очень серьезный. Непонятно и его утверждение, что якобы в подготовке Тезисов не участвовали члены ЦК. Я лично встречался с двумя третями членов ЦК, не говоря о том, что они писали, выступали со своими замечаниями. Наконец, был Пленум, на котором обсуждался проект Тезисов, товарищ Ельцин участвовал в его работе, но ничего не сказал, не просил слова. Члены ЦК здесь присутствуют, помнят, как это было.
Думаю, товарищи, самое убедительное доказательство того, что перестройка в стране идет, набирает силу, - это наша сегодняшняя конференция, весь характер дискуссий, принятые документы.

Пытаясь по-человечески разобраться во всем, что происходит в ЦК и в Политбюро - это ведь касается в первую очередь Генерального секретаря, - я не могу не вернуться к истории вопроса. Когда мы рекомендовали товарища Ельцина первым секретарем Московского горкома партии, исходили из того, что работа в столичной парторганизации нуждается в серьезном улучшении и сама обстановка в Москве требует оздоровления. Нужен был человек опытный, энергичный, обладающий критическим подходом. Эти качества наблюдались у товарища Ельцина, что и послужило основанием для его выдвижения на этот пост. И ваш покорный слуга тоже приложил к этому руку. На первых порах товарищ Ельцин активно включился в работу, многое делал, чтобы ее оживить, развернул борьбу с накопившимися в Москве негативными явлениями. Мы поддерживали его в этих усилиях, понимая, что перед Московской партийной организацией стоят нелегкие задачи, но на каком-то этапе почувствовали, что происходит что-то неладное. Это началось, когда наступила пора практического решения проблем перестройки, ее трансформации во все сферы жизни, когда потребовалась напряженная и углубленная работа, рассчитанная на коренные изменения. На это не хватило ни горкома в целом, ни его первого секретаря. И товарищ Ельцин, вместо того чтобы опереться на партийную организацию, на людей, на коллективы, начал сбиваться на окрик, командные методы. За этим последовала бесконечная смена кадров.

Мы вначале полагали, что это, наверное, оправдано, что были подобраны не те товарищи, конференция, состоявшаяся в городе, не смогла правильно решить кадровые вопросы. И вероятно, так оно и было. Не все оказались способны решать новые задачи, взять на плечи руководство партийной организацией на этом поворотном этапе в развитии города и страны. Но когда он пошел менять кадры по второму и третьему кругу, это стало нас беспокоить. Товарищу Ельцину я высказал замечание на Политбюро. Сказал по-товарищески, что Борису Николаевичу надо сделать для себя вывод, учесть в работе. Иначе говоря, это была помощь, и ничего сверх того.

В чем, я думаю, драма товарища Ельцина как политического работника? На этапе, когда надо было решать практические дела, у него не хватило сил, и он сбился на громкие фразы, заявления, администрирование. Но и тогда - об этом все должны знать, нам следует прояснить этот вопрос до конца - Политбюро не считало, что товарищ Ельцин потерянный человек, не может работать дальше. Мы продолжали его поддерживать, были приняты крупные решения по Москве, о чем я уже говорил на пленуме Московского городского комитета партии.

В августе 1987 года, находясь в отпуске, я получил личное письмо от товарища Ельцина, в котором он поставил вопрос об освобождении его от должности первого секретаря горкома партии. Я счел необходимым не спешить, внимательно разобраться с этим, и в Политбюро даже не знали о существовании этого письма. Решил после отпуска побеседовать с Борисом Николаевичем, предложил ему провести мероприятия по 70-летию Октября, а затем встретиться и переговорить. Он согласился с этим, но вопреки договоренности неожиданно выступил на октябрьском Пленуме ЦК. О смысле его выступления я уже говорил, было опубликовано мое выступление на пленуме МГК, ничего другого я тогда не говорил. Товарищ Ельцин после обсуждения и высказанных товарищами замечаний признал свои ошибки.

Процитирую стенограмму Пленума - эпизод в конце заседания, после того как выступили все.
"Горбачев. Скажи, как ты относишься к замечаниям товарищей по ЦК. Они о тебе многое сказали и должны знать, что ты думаешь. Они же будут принимать решение.

Ельцин.

Кроме некоторых выражений, в целом я с оценкой согласен. То, что я подвел Центральный Комитет и Московскую организацию городскую, выступив сегодня, - это ошибка.

Горбачев.

У тебя хватит сил дальше вести дело?

Голоса.

Не сможет он. Нельзя оставлять на таком посту.

Горбачев.

Подождите, подождите, я же ему задаю вопрос. Давайте уж демократически подходить к делу. Это же для всех нас нужен ответ перед принятием решения.


Ельцин.

Я сказал, что подвел Центральный Комитет партии, Политбюро, Московскую партийную организацию... Повторяю то, что сказал: "Прошу освободить и от кандидата в члены Политбюро, и от руководства Московской городской партийной организацией".


Таковы факты. После того как выступление товарища Ельцина было признано политически ошибочным - он и сам это признал, - я все-таки попросил членов ЦК: давайте не решать сейчас вопроса об освобождении его от обязанностей кандидата в члены Политбюро, поручим Политбюро рассмотреть этот вопрос. Но ситуация уже вызвала такую реакцию, что дело нельзя было оставлять в таком положении. Мы рассказали обо всем на пленуме Московского горкома, и там товарищи высказались о работе товарища Ельцина гораздо острее - вы об этом знаете.
В общем, товарищи, я думаю, что это урок не только для товарища Ельцина, это урок и для Политбюро, и для Генерального секретаря Центрального Комитета, для всех нас. Мы должны твердо идти по пути решительного возрождения нашей партии на ленинских принципах, на основе широкой демократизации, опоры на первичные парторганизации, кадры, выборный актив.

Мы не можем решать великие задачи перестройки, которые перед собой поставили, прибегая к старым методам, осужденным не только партией, а всем обществом, самим временем. (Аплодисменты.)
И еще один урок. Правильно товарищи сделали замечание на конференции: надо было проинформировать, сказать все, и тогда процесс не развивался бы так, как это произошло. (Аплодисменты.)
Еще раз возвращаюсь, товарищи, к вопросу, который сейчас заботит делегатов больше всего - я это чувствую и по выступлениям, и по запискам: как обеспечить реализацию принятых нами решений. Давайте строить всю жизнь партии в соответствии с резолюциями конференции, не дожидаясь, пока съезд внесет все это в Устав. Есть политические установки конференции, ими и будем руководствоваться. Это первое.

И второе. Давайте не будем откладывать реформу политической системы в целом, она необходима, чтобы двигать процесс перестройки. Он уже сегодня упирается в существующую политическую систему. Нельзя допустить повторения того, что произошло с январским Пленумом ЦК. Это был крупный Пленум, на котором был сделан глубокий анализ, вскрыты причины того, что случилось в стране и партии. Но мы не продумали механизмы реализации решений Пленума, и они как бы "зависли", дело не пошло, как мы рассчитывали. Ни в коем случае нельзя обречь на такую же судьбу решения нашей партийной конференции. Многие вопросы, которые здесь были поставлены, не охватываются резолюциями. Мне думается, следует все их обобщить, вынести на обсуждение Пленума, дать конкретные поручения и взять под контроль исполнение. Во многих записках высказывалось предложение выпустить стенографический отчет. Мы должны сделать это обязательно, чтобы вооружить нашу партию, все общество мыслями, которые высказывались в ходе дискуссии на конференции.

И еще, товарищи, один вопрос, который был поднят накануне конференции и на ней самой, - о сооружении памятника жертвам репрессий. Вы, вероятно, помните, что об этом говорилось в заключительном слове на XXII съезде партии и было встречено тогда с одобрением. Поднимался этот вопрос и на XXVII съезде партии, но не получил практического решения. Как говорилось в докладе, восстановление справедливости по отношению к жертвам беззакония - наш политический и нравственный долг. Давайте исполним его сооружением памятника в Москве. Этот шаг, я уверен, будет поддержан всем советским народом. (Аплодисменты.) Завершая свое выступление, я еще раз возвращаюсь к вопросу, который был поставлен перед конференцией: как углубить и сделать необратимой революционную перестройку, которая по инициативе и под руководством партии развернулась в стране.

Весь ход нашей работы, материалы дискуссии, ее итоговые документы убедительно говорят о том, что на этот вопрос конференция дает четкий ответ: через демократизацию, экономическую реформу и преобразование политической системы мы сделаем перестройку необратимой; через революционную перестройку мы придем к качественно новому состоянию нашего общества, к новому, гуманному и демократическому облику социализма.

Мы будем идти дальше, вести творческий поиск путей и методов достижения этой цели в условиях демократии и гласности, будем упорно работать над практической реализацией поставленных задач. (Продолжительные аплодисменты.)"
Tags: XIX партконференция
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments