aizen_tt (aizen_tt) wrote,
aizen_tt
aizen_tt

Categories:

Поиск прорабов перестройки

После выступления главы Туркменистана Ниязова на трибуну партконференции вышел член ЦК КПСС, главный редактор газеты "Правда" Виктор Афанасьев. Он был большим противником Бориса Ельцина и посвятил партийному «ослушнику» свою речь на партконференции.

Афанасьев начинал так:
«Два слова по поводу заявления Бориса Николаевича Ельцина. Должен сказать, что его выступление сегодня очень резко отличается от того, что он говорил на октябрьском Пленуме. С сегодняшним его выступлением, по крайней мере в какой-то его части, можно согласиться, можно спорить, можно обсуждать. То выступление было сумбурным, очень и очень путаным, непонятным, и естественно, что Пленум Центрального Комитета партии принял единственно возможное и правильное решение.
Не говоря уже о том, что сказал Егор Кузьмич Лигачев о Ельцине как о человеке, как о партийном работнике, нужно иметь в виду, что мы просто не можем даже ставить вопроса о его политической реабилитации по чисто формальным причинам. Нас здесь 5000 человек, на Пленуме было, может быть, 400 человек. Вы его речь на Пленуме не слышали, поэтому судить не можете, и этот вопрос решать мы с вами просто неправомочны. (Шум в зале.)

А теперь о печати. Нас, журналистов, немного насторожило, что в Тезисах почти ничего не говорится о печати. Очень мало говорится и в проектах тех резолюций, которые мы должны принять. Говорится немножко только в резолюции о гласности. Я не знаю, есть ли возможность что-то поправить, думаю, такая возможность есть, потому что в докладе Михаила Сергеевича Горбачева даны и оценка работы нашей прессы, анализ этой работы, показаны недостатки и раскрыты задачи, перспективы нашего развития.
Я не буду повторять те слова доклада, где говорится об оценке и содержится оценка работы печати, в общем она положительная. Печать немало сделала для восстановления исторической правды, социальной справедливости, критики наших недостатков и упущений, по освещению целого ряда других вопросов.
Если бы я был председателем этого нынешнего заседания, я бы поставил вопрос: дорогие товарищи делегаты, а согласны ли вы с этой оценкой? Я думаю, что, пожалуй, ни одна рука бы не поднялась против. И тем не менее меня беспокоит вопрос: почему в этом зале витает какая-то, я бы сказал, заметная неприязнь к печати, к работникам прессы?

(Ш у м.)
Не торопитесь с выводами, не торопитесь, ведь многие выступающие в той или иной форме пытались как-то задеть, как-то зацепить, как-то покритиковать печать.

Горбачев М. С.

Виктор Григорьевич, добрались до печати?

Афанасьев В. Г.

Добрались. Добрались до печати и правильно сделали.

Горбачев М. С.

Теперь же нет зон, закрытых для критики. (Смех. Аплодисменты.)

Афанасьев В. Г.

Нет. А что касается критики печати, то аплодисменты здесь наверняка будут обеспечены. Но мы уже привыкли к этим аплодисментам и делаем из этого серьезные выводы. Мы перестраиваемся, хотя сказать, что перестроились, пока еще нельзя.
У нас нет политической оппозиции, и быть ее не может по известным причинам. Потому, главным образом, что для этого нет социальной и классовой основы. Но печать есть и, смею вас уверить, будет этой социалистической оппозицией.
Она будет критиковать партийных и других работников. Она будет показывать, как они работают, что они делают, какие ошибки, недостатки допускают, каков положительный опыт в их работе.»

Афанасьев будучи про-советским редактором в сущности выразил солидарность с всеми представителями прессы, даже с теми, кто шел на анти-советской волне, лишь бы отстоять свободу слова при гласности.



Виктор Афанасьев дал понять, что для появления буржуазной оппозиции нет условий --  потому пресса будет социалистической оппозицией


Далее так:
Возьмите, скажем, неделю, предшествующую нашей конференции, - с 20 по 26 июня. В "Правде" было опубликовано 9 статей на партийную тему, причем две полосы - "Партийный комитет" и "Слово о партийном работнике". Тема партии, тема ее авангардной роли в нашем обществе, тема единства партии, стиля, методов ее работы были и остаются главными темами партийной печати.
И напрасно здесь говорят о том, что работники печати не могут судить о работе партийных органов. С каких это пор работники партийной печати перестали быть партийными работниками?

У нас в "Правде" есть люди, которые непосредственно много лет были на партийной работе, которые по 25-30 лет работают в отделе партийной жизни, к тому же работают не только на основе данных наших корреспондентов, наших сотрудников. Мы работаем вместе с вами, вы для нас пишете, вы даете нам материал, так что работа печати - это совместная работа с партийными, советскими и хозяйственными работниками. У нас огромный авторский актив, мы его стараемся эффективно использовать.

Какие основные задачи в условиях перестройки решает печать?
Первая задача - это, конечно, задача критики, задача выявления недостатков, ошибок, просчетов, поиска путей их устранения. Это задача очень трудная, задача, я бы даже сказал, рискованная. Помню, сколько шума было по поводу материала из Башкирии "Преследование прекратить". Очень много неприятностей мы пережили. Только когда комиссия ЦК поехала и подтвердила все, о чем было написано, нам стало немножко спокойнее.

Таких выступлений было немало, по некоторым из них были приняты партийные решения, решения Центрального Комитета партии. Но нередко журналисты расплачиваются за это дорогой ценой. Скажем, выступили мы со статьей "Возвращение". Это о братьях Стародубцевых из Тульской области. Очень большая битва у нас была с местными партийными органами, с трудом работали. В результате наш корреспондент В. Швецов получил три инфаркта, сейчас инвалид второй группы. Так что видите, работа наша не из легких.
Вторая задача - это поиски, как сейчас принято называть, прорабов перестройки, это защита тех, кто в той или иной форме, в той или иной мере зажимается, преследуется. Среди них есть немало делегатов нашей конференции. Одному из них - известному строителю Травкину - серьезные опасности грозили, но дело кончилось благополучно, потому что Центральный Комитет нашей партии, Михаил Сергеевич Горбачев и газета его поддержали.
И третья, самая главная наша задача - это поиски, помощь партии в поисках конструктивных решений. Критика, конечно, важна, без критики мы не можем жить и работать, это наш воздух. Но одной критики все-таки мало, и в докладе Генерального секретаря нашей партии с особой силой подчеркивается, что самое главное - это поиски передового опыта, конструктивных решений. Это не только постановка проблем, но их анализ, их решение.
(Аплодисменты.)


Здесь мы испытываем определенный кризис материала. Печать - это зеркало партийной работы, зеркало партийных организаций. Естественно, мы пишем о том, что делается в партийных организациях, лишнего мы придумать не имеем права. Поэтому призыв к вам и просьба: давайте вместе будем работать именно над поиском, над поддержкой, распространением всего положительного, что имеется в нашей работе.
Конечно, мы плохо еще ищем, не умеем искать, решать новые проблемы, которые поставила перед нами перестройка. Я могу десятки таких проблем назвать. Мы еще в чем-то некомпетентны, но стараемся восполнить пробелы в нашем знании, набираемся опыта, положительного опыта, и будем этот опыт вместе с вами распространять.
(Аплодисменты.)


Я хотел бы сказать и о том, что в нашем журналистском доме далеко не все в порядке. Есть еще много материалов серых, проходных, встречаются односторонность, предвзятость, неточности, некомпетентность и, прямо скажем, вранье. Не всегда мы еще боремся в достаточной степени с этими явлениями. Мы должны быстрее, оперативнее реагировать на все эти вещи. Я не знаю, неизбежны ли ошибки, можно ли их вообще избежать, но наша задача - как можно меньше делать ошибок, а лучше их не делать вообще.

Один из выступающих упомянул несколько фамилий, в том числе и мою фамилию, чуть ли не как застрельщиков застоя. Я думаю, что это безответственное заявление. Здесь не суд какой-то, не аттестационная комиссия. Говорить бездоказательно, говорить безосновательно - это недопустимо для партийного работника.
Впереди у нас большая работа. Давайте сотрудничать, помогать друг другу. У нас общее дело. Давайте работать вместе. (Аплодисменты.)»

Тут замечу, что Афанасьев был долгие годы  пользовался поддержкой Брежнева, но с началом перестройки стал образцовым борцом с застойными явлениями.



Леонид Брежнев и Виктор Афанасьев, с началом перестройки главредактор "Правды" станет борцом с временем застоя


Волков закончил свое выступление и заговорил генсек:
«Горбачев М. С.

Товарищи! Я хотел бы внести такое предложение на рассмотрение конференции. Мы прения закончили, но я говорил, сколько записалось товарищей. И мне бы хотелось вас пригласить к тому, чтобы обратиться к товарищам, которые записались, но не выступили, чтобы они передали свои выступления в Секретариат. Эти выступления, как и те, которые здесь прозвучали, стали бы предметом изучения ЦК. Я об этом скажу, наверное, завершая нашу конференцию. И самое главное, мы бы включили в стенограмму тексты выступлений, подготовленных, но не произнесенных.
(Аплодисменты.)


Ну вот конференция поддерживает. Теперь ваш вопрос, пожалуйста.

И давайте после трехминутного выступления товарища, который представится, все-таки договоримся о том, что нам надо сделать перерыв, а затем мы начнем обсуждать резолюции. Хорошо? Пожалуйста. Вы представьтесь только.»

В этот момент на трибуну вышел человек, который не был записан на выступление. Но он представился, его звали Владимир Волков, он был секретарем парткома машиностроительного завода имени Калинина, города Свердловск.

Он заявил:
«Я думаю, не только у меня будет тяжело на душе, если бы вот так все осталось, как осталось после выступления товарища Лигачева по Ельцину.
Да, Ельцин очень трудный человек, у него тяжелый характер; он жесткий человек, может быть, даже жестокий. Но этот руководитель, работая в Свердловской областной партийной организации, очень многое сделал для авторитета партийного работника и партии, был человеком, у которого слово не расходилось с делом. Поэтому и сегодня у него остается высокий авторитет у простых людей.

Я считаю, что Центральный Комитет партии нанес урон своему авторитету, когда не были опубликованы материалы октябрьского Пленума. (Аплодисменты.) Это породило массу кривотолков, которые только вредили делу.

Я не согласен с заявлением товарища Лигачева и насчет карточек. Того, как было с продуктами при Ельцине, к сожалению, сегодня нет.
Наша область занимает третье место (может, ошибусь, конечно, но где-то третье место) в России по объему производства промышленной продукции. А население сельское пропорционально у нас очень маленькое по сравнению с другими областями.

Что я еще хочу сказать? Мы не знакомы с выступлением Ельцина на октябрьском Пленуме, и поэтому нам сегодня трудно принимать решение по реабилитации, по изменению той оценки, которую дал Пленум Центрального Комитета. Но вот ярлыки-то навешивать все равно не надо.
Товарищ Ельцин в своем выступлении практически поднял большинство тех вопросов, которые прозвучали и до него в выступлениях. По крайней мере, очень многие. Поэтому еще раз хочу сказать (и думаю, что меня поддержат члены свердловской делегации), что Ельцин очень много сделал для Свердловской области, где и сегодня авторитет его очень высок. (Аплодисменты.)»

Сложно понять было ли выступление Волкова заранее срежисированным ходом или это был глас простого работника парткома завода, но в одном он был прав – народ не знал, что на самом деле Ельцин говорил в октябре 1987 года. Это было очень важно, поскольку народ в сущности просто обманули. Об этом я показывал тут.
https://aizen-tt.livejournal.com/691334.html

Борис Ельцин вспоминал о выступлении Волкова так:
"Совершенно неожиданно для всех, испортив запланированный сценарий, на трибуну вышел свердловчанин В. А. Волков и сказал добрые слова в мой адрес. До этого я Волкова никогда не знал. Его импульсивное, искреннее выступление - это естественная человеческая реакция на воинствующую несправедливость. "


Далее на трибуну вышел генеральный директор научно-производственного объединения "Станкостроительный завод" имени Серго Орджоникидзе Николай Чикирев. Он был директором с 1978 год, в этот период завод регулярно перевыполнял план, его продукция с успехом шла на экспорт.

Н хотел рассказать о Ельцине, говоря так:
«Я в партии с 1946 года. На заводе с 15 лет, в одну проходную хожу 46 с лишним лет. В партии с 1946 года, но такого секретаря городского комитета партии в Москве у нас еще не было.
Я с Егором Кузьмичем ни разу еще не встречался и не здоровался за руку. То же самое с Михаилом Сергеевичем.

Горбачев М. С.

Это критика? Хорошо, принимаем.

Чикирев Н. С.

Когда пришел товарищ Ельцин к нам, в Москву, он был принят очень хорошо. Его приняли с большой поддержкой, с большим вниманием. Когда он ездил по заводам и фабрикам, мы видели его старание. Мы видели, что он хотел, действительно, чтобы в Москве были продукты и чтобы мы лучше работали.
Вот он был у меня на заводе 6 часов, сделал единственное замечание, которое я считаю абсолютно несправедливым. Я не хочу его высказывать по той причине, что оно абсолютно некомпетентно, - видеть первый раз в жизни человека и высказать то, чего он не имел права мне высказать. Это первое.

Я думаю, что коллектив, в котором я вырос, лучше меня знает, чем знал товарищ Ельцин.
На последних районных партийных конференциях был избран новый состав райкомов и их руководство. Незадолго до этого был избран в МГК товарищ Ельцин. Все секретари райкомов партии - а я член городского комитета не один срок, долгие годы работал в комсомоле и партии - были избраны при товарище Ельцине. И после этого за очень короткое время, за какой-то год, он сменил 23 первых секретаря из тридцати трех при помощи подхалима, который сидел у него в орготделе. Я не думаю, чтобы товарищ Ельцин был такой проницательный человек, что он за полгода мог узнать секретарей и наворочать столько. Это один факт.

А вот второй факт.

Если он нам сегодня говорил о 1937 годе, то и моя семья многое пережила. Так вот, секретарь районного комитета партии, который у нас на глазах вырос, сверхчестный и добросовестный человек, выбросился из окна после незаслуженного разноса за плохое снабжение района продуктами. А в Киевском районе наладить это дело не очень просто. Утром два поезда на Киевский вокзал прибыли, и Киевский район вновь без продуктов. Вот и попробуй наладить снабжение в Киевском районе.
Я около этого района как раз и живу. На бюро горкома разобрали, "строгача" дали, а после этого товарищ с восьмого этажа и прыгнул. Погиб честнейший человек, которого знала Москва, которого знали мы - члены городского комитета партии, которого знали секретари райкомов. Чем это лучше 1937 года? Этот человек не был Щелоковым, не был Рашидовым. Он был коммунистом, преданным коммунистом. Пусть товарищ Ельцин носит эту смерть у себя на сердце. (Аплодисменты.)»



Н. Чикирев заявил, что Ельцин своей жесткостью довел до самоубийства одного секретаря райкома


Ельцин эту историю отрицает и рассказывает так:
"«Чикирев. Директор завода имени Орджоникидзе. Это он сочинил историю про первого секретаря, который из-за меня будто бы бросился с седьмого этажа, кроме этого он еще много чего наговорил. Я это слушал и не мог понять - страшный сон это или явь.
Я был у него на заводе, однажды даже целый день провел там вместе с министром Паничевым. Как всегда, побывал и в столовой, и в бытовках, и в конце встречи высказал замечания, он вроде бы согласился. И вдруг тут понес такое, что пересказать просто невозможно, лгал, передергивал факты. Состояние, конечно, у меня было тяжелейшее.»


Далее выступил первый секретарь Пролетарского райкома партии города Москвы Иван Лукин, сказавший так:.
«Товарищи, в связи с выступлением делегата из Свердловска не имею права не высказаться от Московской партийной организации. Я молодой первый секретарь, избран чуть более года назад, и не могу отнести себя к тем, кто обижен товарищем Ельциным. Но, судя по иным речам с этой вот трибуны и некоторым, как я считаю, не совсем зрелым аплодисментам, чувствую, что есть еще гипноз ельцинской фразы.

Когда я услышал его в 1984 году на научно-практической конференции (я в зале, он в президиуме), мне тоже показалось, что это, так сказать, яркий оратор, интересный человек. Но теперь гипноз рассеялся. За время Вашего, товарищ Ельцин, руководства городской партийной организацией столкнулся с Вашим стилем и методами работы.

Убежден, что попытка форсирования перестройки привела в Москве буквально к ломке партийной организации. Вы, говоря о себе, сказали о "тени далекого прошлого". А Ваши методы работы с кадрами в Москве, прежде всего с партийными, - это не "тень далекого прошлого"?
Первые секретари Куйбышевского, Киевского, Ленинградского и многих других райкомов партии не просто ушли, а фактически были сломлены, духовно уничтожены. Ваше бездушное отношение к людям проявлялось в бесконечной замене кадров. Мой предшественник, честный и порядочный человек, тоже вынужден был уйти: не выдержало здоровье.

Да и в хозяйственной жизни города мы все еще расхлебываем Ваше стремление прославиться яркими обещаниями перед москвичами. Но главное в Вашем стиле - это стремление понравиться массе. Метод же избираете один - вбить клин между партийными комитетами и рабочим классом, интеллигенцией. Так Вы делали в Москве, так Вы и сегодня пытались сделать, вбивая фактически клин между делегатами конференции, залом и Президиумом. Это, товарищ Ельцин, Вам не удастся. Не пройдет!

Сегодня говорили о выступлении товарища Ельцина на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС. Да, не все слышали это выступление. Но давайте по-человечески, по-партийному спросим: достойно ли коммуниста накануне 70-летия Октября, накануне визита Генерального секретаря ЦК КПСС в Соединенные Штаты Америки выступать с подобными заявлениями? Он что, новичок в нашей партии?
Или его интервью американским и другим зарубежным радиокомпаниям. Видите ли, на "Огонек", на АПН обиделся. Это достойно коммуниста? Я думаю, что это недостойно даже для человека, который всего месяц в партии, а уж тем более для партийного руководителя и члена ЦК КПСС.
(Аплодисменты.)
Я убежден, товарищи, что сегодня говорить о политической реабилитации рано. Вы, товарищ Ельцин, видимо, еще не сделали никаких выводов. Убежден и в том, что делегаты нашей конференции сумеют распознать яркую фразу в любой упаковке, стремление выразить собственные амбиции. И гарантом тому наша сегодняшняя конференция.

(Аплодисменты.)

Горбачев М. С.

Завершаем?

Голоса.

Да.

Горбачев М. С.

Перерыв 30 минут.

(Перерыв.)»

Ельцин на выступление Лукина тоже отреагировал в своей  "Исповеди" так:
"Следующее выступление. Лукин. Молодой первый секретарь Пролетарского райкома партии г. Москвы. Он старательно выливал на меня грязь, выполняя почетное задание начальства. Я потом о нем часто думал, как же он будет дальше жить со своей совестью?.. А в конце концов решил, что жить он со своей совестью будет замечательно, она у него закаленная. Эти молодые карьеристы, поднимаясь наверх, столько разного успевают налгать, наворотить, что лучше про совесть тут вообще не упоминать.

Но перед уходом на перерыв Горбачев добавил, что свердловские коммунисты подтвердили свое осуждение его выступления на октябрьском пленуме ЦК и осудили выступление товарища Волкова.
«Нам надо принимать резолюции, но здесь пришла записка от свердловской делегации: "Делегация Свердловской областной партийной организации полностью поддерживает решения октябрьского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС по товарищу Ельцину. Товарища Волкова никто не уполномочивал выступать от имени делегатов. Его выступление получило полное осуждение. От имени делегации - первый секретарь обкома партии Бобыкин". (Аплодисменты.)»

На этом прения, выступления делегатов завершались. Теперь настало время подводить итоги.
Tags: XIX партконференция
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments